В те моменты, когда я кричал «Взрывать буду! Взрывать буду!», все коллеги смотрели на меня с подозрением

Александр Гофштейн
заслуженный спасатель МЧС России

Сложно найти собеседника интереснее, чем спасатель международного класса МЧС России. Это и понятно, ведь такое звание говорит о том, что на его счету десятки спасательных операций, сотни спасенных жизней и тысячи «спасибо»! И уж конечно множество историй в запасе у такого сотрудника. А если человек не только ими владеет, но и умеет блестяще рассказывать, с шутками, лирическими отступлениями и ценными советами, значит, он – Александр Ильич Гофштейн.

- Александр Ильич, расскажите, пожалуйста, историю вашего сотрудничества с МЧС России, ведь начинали вы совершенно в другой сфере.

- МЧС само пришло ко мне. Когда-то, когда не существовало МЧС, был такой вид спорта как альпинизм. По-моему, таким и остался. И в альпинизме и горном туризме существовали добровольные спасательные отряды. И вот с тех далеких времен я был добровольным спасателем. Если что-то где-то случалось в горах, мое начальство получало известие, с неохотой отпускало нас с работы, и мы шли кого-то спасать. Я недавно поднимал документы и выяснил, что официальным спасателем я стал с 1970 года, в 1972 я уже был начальником республиканского спасательного отряда в Карачаево-Черкессии. Уже гораздо позже, когда появились сначала ГКЧС, потом МЧС, мое хобби - альпинизм и спелеология,  превратилось в основную работу. К этому я шел двадцать лет, и понимаю, что, наверное, в этой области я должен был бы работать с самого начала.

- По поводу альпинизма. Я знаю, что вы иногда даете профессиональные консультации по просьбам молодых спасателей. С какой целью это делается?

- Сейчас есть очень много людей, которые называют себя спасателями, но они, к большому несчастью, не очень образованные. В том смысле, что когда их посылают на очень рискованные для них же задания, то там они не только не могут проявить себя в полной мере, но и качественно не способны оказать помощь. Периодически мне приходится где-то кого-то консультировать, чему-то, по мере своих возможностей, доучивать. Главный лейтмотив этой деятельности – это сделать работу спасателей безопасной.

- Недавно вы вернулись из командировки в Приднестровье, где занимались  демонтажом грузовой канатной дороги. Расскажите, пожалуйста, об этом с инженерной точки зрения.

- У этой канатной дороги долгая история. Для ее демонтажа приглашали различных зарубежных специалистов, но все они назначали неприемлемые цены и сроки, это было невозможно для обеих сторон - Приднестровья и Молдовы. После обращения сторон в МЧС России  последовало распоряжение нашего Правительства справиться с этой задачей. И тогда мой давний друг - Андрей Данатович Легошин, предложил мне поучаствовать в этой операции. Когда я залез в Интернет посмотреть на этот объект,  мне стало не по себе от сложности и масштаба предстоящей работы. Но, тем не менее, инженерный азарт сподвиг меня на это дело. Так я и попал в команду отряда Центроспас, которой предстояло работать  над этой проблемой.

В первую очередь, это была инженерная работа, и специалистов в нашей команде была целая бригада. И методом мозгового штурма мы, с криками и спорами, с тыканьем пальцами в справочники, начали искать какое-то умное решение. Самым сложным был пролет над Днестром длиной 526 метров: высоко, над рекой, в дождь и ветер не поработаешь. Мы придумали сложные схемы с тележками, с машинами, которые должны были через блоки таскать эти тележки и складывать секции канатной дороги на берег. Теоретически все, вроде, уже получалось, и мы даже начали заказывать необходимые детали на заводах. Но после очередного трудного заседания, меня осенило, что надо бы  посчитать и производительность. Взял бумагу, начал считать – обмер. Пересчитал второй раз – обмер вторично. Срочно созвал всех членов технического совета, и показал свои расчеты. Выяснилось, что осуществить задуманное мы сможем, только работая в две смены в любую погоду на протяжении восьми месяцев. И тут, конечно, все приуныли.

От отчаяния  пришлось вспомнить волшебное слово: «взрыв». Дело в том, что по одной из своих профессий я - взрывник. Мне это все любо-дорого, знакомо, я это понимаю и знаю. Теперь появилась новая проблема, которая заключалась в том, чтобы убедить руководство обеих заинтересованных сторон согласиться на проведение взрывных работ в зоне, еще не остывшей после вооруженного конфликта. И вторая, еще более важная проблема – найти человека, который взял бы на себя ответственность на тот случай, если что-то пойдет не так, который готов просто поверить мне на слово. Найти такого человека было нелегко, особенно в те моменты, когда я кричал «Взрывать буду! Взрывать буду!». И все коллеги смотрели на меня с подозрением. Если учесть, какие последствия сулил всем нам провал международной операции, то найти такого человека было вовсе невозможно. Но наш уважаемый Андрей Данатович, прекрасно меня зная, в страшных муках взвесив все «за» и «против», видимо, подумал: «Ну, черт с ним! Погибать, так вместе с Гофштейном!», поскольку иного выхода из тупиковой ситуации не просматривалось. И доверил мне воплощение этой идеи.

- Дальше, наверное, наступил самый сложный этап работы?

- Дальше – технические моменты. Нашли взрывчатку, нашли помощников. Наши спасатели с восторгом бросились в производство зарядов, так как никогда не видели до этого случая знаменитый пластит. Ажиотаж был замечательный. В конце концов, мы «хлопнули», взорвали, все упало как надо, вертолет сработал правильно, вытащив из реки все фрагменты самого длинного пролета канатной дороги, рассеченного на шесть частей. Полный успех, полное торжество. Никто и не подозревал, какие драматические моменты происходили в это время «за кулисами». А такие были!

- А если говорить о спасательных операциях в целом. Можете выделить самую памятную или самую страшную, опасную?

- Ну, говорить об операциях «самая опасная» или «самая запоминающаяся» - это неправильно. Много было спасательных операций, много чужого горя и собственных тяжелых переживаний. Особенно когда мы - горноспасатели перешли с гор на равнину:  в так называемую техногенную среду.  Например, взрыв дома в Каспийске или землетрясение в Армении в 1988 году. Картина массового бедствия и массовых страданий – это непередаваемо. Можно говорить о событии с расстояния все, что угодно, но когда сам посмотришь, это намного ужаснее. Я считаю, что еще более ужасное – это гибель детей. Когда ты наблюдаешь со стороны, и не можешь ничем ни помочь, ни спасти, только осознавать сам факт. У меня во время одного из таких тяжелых эпизодов родилась дочь. И так случилось, что мне надо было выехать на ЧС искать и доставать из под воды утонувшего на глазах у взрослых людей ребенка. Я себе настолько живо представлял, как это происходило, как его сердечко колотилось, что он испытывал в то время, как толпа безжалостно наблюдала за его гибелью и ничем даже не пыталась помочь. Это был сумасшедший стресс, психологическая травма на всю жизнь.

Александр Гофштейн недавно был представлен к награде «Заслуженный спасатель». Об этом событии он говорит, что остроту момента пережил много лет назад, так как дважды представлялся к награде, и дважды документы терялись. Поэтому сейчас он спокойно воспринял ее получение, но рад, что награда все же настигла его.

- Вы тесно сотрудничаете с газетой «Спасатель МЧС России». В чем конкретно заключается ваша деятельность?

- Есть такая книга «Спутник спасателя». Она издана нашим Министерством небольшим тиражом и давно разошлась. Второй тираж мы пока никак не можем организовать. И совместно с Объединенной редакцией МЧС России было найдено решение: если довести до конца ее верстку, можно по частям публиковать книгу в газете «Спасатель». «Спутник спасателя» - это учебник для людей, которые хотят работать спасателями и нуждаются в знаниях, но в силу разных причин могут получить их только самостоятельно. Основная идея книги – сделать так, чтобы спасатель остался в живых при любой чрезвычайной ситуации, используя особые знания и приемы, которые известны только нам. Существует в рукописи и второй том. Эта книга уже для профессиональных спасателей и написана она об особенностях спасательных операций, о всяких приемах, которые недоступны новичкам.

А с газетой «Спасатель МЧС России» я сотрудничаю не только в этой затее. Иногда я выступаю как автор публикаций по поводу определенных событий. Например, о той же операции в Приднестровье газета опубликовала 5 репортажей в прошлом году и 2 в этом.

Профессия спасателя становится все популярнее среди молодых людей. И большинство делает выбор в пользу нее, совершает подвиги, спасает людей именно благодаря рассказанным когда-то историям опытных наставников о своей нелегкой работе. Рассказанным и при личных встречах, и на страницах учебников, но каждый раз с любовью и радостью оттого, что эти наставники – спасатели МЧС России. 

Яна Коробова