За четверть века уровень подготовки спасателей вырос до высочайшего профессионализма, для спасателей не стало невыполнимых задач

Вячеслав Климец
Начальник Уфимского филиала Приволжского поисково-спасательного отряда МЧС

— Вячеслав Владимирович, что вас привлекло в службе спасателя? Как получилось, что вы выбрали именно эту профессию?

— С 1968 года я начал заниматься активно развивающимся тогда в стране спелеотуризмом. В августе 1970 года в составе группы уфимских спелеологов я находился в экспедиции по исследованию крупнейшей пещеры Южного Урала — Кутук-Сумган. Входной провал этой пещерной системы представляет собой вертикальный колодец глубиной более 100 м. Здесь-то и случилось несчастье — сорвавшейся глыбой льда получил тяжелейшую травму позвоночника один из свердловских спелеологов. Нам предстояло поднять его на поверхность и транспортировать до ближайшего населенного пункта около 50 км. При нынешнем снаряжении и опыте подъем со 100-метровой пропасти занял бы не более получаса, включая подготовительные работы. Но тогда мы поднимали пострадавшего около шести часов, затем почти десять часов несли на руках по сложной горно-таежной местности. Вымотанные вдрызг, мы были беспредельно счастливы, что доставили нашего товарища живым. Именно после этих работ где-то в подсознании появилась убежденность, что это мое дело. Слово «спасатель» приняло такое же значение, как в детстве слово «летчик» или «космонавт». В начале 70-х годов рост количества несчастных случаев на туристских маршрутах всерьез обеспокоил Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов (ВЦСПС), под чьим началом находились в то время туризм с альпинизмом, и он принял решение о создании в ряде районов страны туристских контрольно-спасательных служб. В нашей республике такая служба образовалась 20 марта 1974 года при Башкирском областном совете по туризму и экскурсиям. По замыслу ВЦСПС основу туристских КСС должны были составить общественники-спасатели из числа наиболее опытных туристов и альпинистов. От каждого вида туризма были отобраны по несколько человек. К великой моей радости, в состав спасательного отряда вместе с друзьями-спелеологами вошел и я. Ну а в 1975 году я возглавил спасательную службу. Ни на секунду, даже в самые трудные времена, я не пожалел о своем выборе и благодарен судьбе, что всю жизнь занимался любимой работой.

— Насколько изменилась ситуация в области предотвращения и снижения последствий чрезвычайных ситуаций за последние 25 лет? Какие из событий и управленческих решений в истории МЧС представляются вам наиболее важными?

— Если сравнивать время функционирования МЧС и период до его создания, разница весьма существенна. Родная мне поисково-спасательная служба из малочисленной, полудобровольной и слабо укомплектованной ведомственной структуры превратилась в мощную, современную и практически всемогущую службу, признаваемую и уважаемую во всем мире. За четверть века уровень подготовки спасателей вырос до высочайшего профессионализма, для спасателей не стало невыполнимых задач. По всей России поисково-спасательные службы из малоприспособленных, тесных, зачастую подвальных помещений, где прежде базировались КСС, переехали в специально построенные здания, оборудованные всем необходимым для действий по предназначению и комфортного несения дежурства. А главное — профессия спасателя приобрела законный статус. Именно это, на мой взгляд, и есть одно из наиболее важных для спасателей решений, как и создание самой поисково-спасательной службы МЧС (тогда еще ГКЧС) России.

— Как менялось техническое оснащение?

 Опять же хочется сравнить современную оснащенность спасателей с тем периодом КСС. Тогда зачастую наши спасатели-общественники прибывали по сигналу сбора со своим снаряжением, более того, из своих личных запасов помогали укомплектовывать спасфонды КСС. С первых дней создания поисково-спасательной службы МЧС России мы почувствовали непрерывную заботу о себе в плане материально-технического обеспечения. Получали все самое лучшее, современное и нужное — гидроинструмент «Холматро», JCB, альпинистское Petzl, Salewa, удобную экипировку, портативные радиостанции и множество другого оборудования, очень нужного в повседневной деятельности. К сожалению, в последние годы стало хуже. Во-первых, из-за перекоса в принятии антикоррупционных законов вместо удобного и надежного, а значит, более дорогого снаряжения конкурсы выигрывают малоизвестные фирмочки, выпускающие дешевые аналоги, неудобные в работе, неизвестно как и из чего сделанные предметы снаряжения, в том числе страховочные, то есть жизненно важные для спасателей. Во-вторых, потерялась обратная связь в рабочем звене чиновник — спасатель. В недалеком прошлом в департаменте МЧС, курирующем работу поисково-спасательных служб, существовала практика консультаций с наиболее опытными спасателями перед принятием решений по важнейшим вопросам, в том числе по закупкам. Это помогало исключить приобретение ненужного снаряжения и правильно распределить выделенные на это средства. Такой «консультационный совет» помогал и в разработке ряда важнейших документов.

— Каким вы видите завтрашний день МЧС России?

— Конечно же, оно должно стать лучшим министерством в России, признаваемым и уважаемым всеми жителями. Но для этого мало одного желания. Как говорил американский писатель Уилл Роджерс, «даже если вы на верной дороге, но просто сидите на ней, вас все равно обгонят». Именно поэтому все свои сорок лет руководства спасательным формированием я стремился постоянно двигаться вперед и вверх. Думаю, если каждый работник системы МЧС будет двигаться «верной дорогой» и вперед, то каждый новый день нашего министерства будет лучше, чем предыдущий. А это будет только во благо населению нашей любимой Родины.

 — На Международном конгрессе «Глобальная и национальные стратегии управления рисками катастроф и стихийных бедствий», проходившем 12–14 октября в Москве, было заявлено, что МЧС России обладает всеми необходимыми статистическими данными для введения обязательного страхования регионов России от возникновения чрезвычайных ситуаций и их социально-экономических последствий. Насколько, по вашему мнению, данная инициатива могла бы способствовать снижению риска возникновения и уровня последствий чрезвычайных ситуаций, а также более ответственному отношению к окружающей среде в нашей стране?

- Не уверен, что страхование может способствовать снижению риска возникновения ЧС. Ураганы, землетрясения, наводнения возникают вне наличия страхования, как и крупные транспортные аварии, утечки АХОВ или террористические атаки. А вот снизить уровень последствий чрезвычайной ситуации страхование в состоянии. Опускаясь на более мелкий в отличие от страхования регионов уровень, можно в качестве примера взять страхование туристов. С организованными группами все ясно, но в России сотни тысяч самодеятельных туристов идут в сложные пешеходные, горные, водные, спелеологические походы и очень часто возникают несчастные случаи. Поисково-спасательные работы бывают и очень затратные. Обязательное страхование любых категорийных походов поможет, во-первых, снять вопрос финансирования спасательных операций, во-вторых, автоматически поможет регистрировать маршрут туристских групп, а значит, позволит спасателям быстрее определять их местоположение, своевременно оказывать помощь, а не искать в бескрайней тайге или горах потерявшихся, как иголку в стоге сена.

— Что следовало бы перенять нам и что, на ваш взгляд, было бы полезно позаимствовать у нас зарубежным коллегам?

— К сожалению, у меня не было возможности детально изучить работу зарубежных коллег, поэтому мне сложно сравнивать. Одно могу отметить: выезд спасателей за рубежом осуществляется очень быстро, без лишних бюрократических проволочек. У нас, особенно в последние годы, руководящие чиновники региональных центров решили взять на себя руководство отрядами. Дошло до того, что, получив сигнал о ЧП, региональный отряд или его филиал, прежде чем выехать, обязан получить разрешение регионального центра. О какой оперативности может идти речь? Или принял начальник отряда просьбу простого гражданина об оказании помощи — а он не имеет права реагировать на нее, так как это, по словам чиновников, функции местного спасательного формирования. Почему чиновники присвоили себе право решать за начальника спасательного отряда, кто и на какие аварии должен выезжать? И какое может быть разделение между федеральными и субъектовыми или муниципальными поисково-спасательными формированиями, если дело касается жизни человека?

— У кого, на ваш взгляд, есть призвание к работе спасателем?

— Все годы руководства отрядом я старался создать не рабочий коллектив, а отряд единомышленников, друзей, беззаветно преданных выбранному делу. Думаю, что это мне удалось. У нас в отряде замечательные люди, высочайшие профессионалы и очень надежные товарищи. Профессия «спасатель» сейчас на слуху. Для многих эта работа — сплошная романтика, красивые машины, экипировка, этакая киношная борьба с разбушевавшейся стихией и другими несчастьями. Вот и стремятся юноши окунуться в эту привлекательную романтику, особенно не вникая, что за рамками красивых газетных репортажей остается нелегкий и малопривлекательный труд. Столкнувшись с реальностью, окунувшись в повседневные серости и трудности, испытав колоссальные психологические и физические нагрузки настоящих спасательных работ, далеких от романтики, на себе почувствовав близость смертельного риска, многие уходят. И дело не в том, что на их обучение, подготовку и аттестацию затрачены немалые средства. Один такой несостоявшийся спасатель в экстремальной ситуации не выполнит свою основную задачу — спасение человека, в одночасье погубит уже сложившуюся высокую репутацию МЧС, подорвет веру человека в спасателей.

Глубоко ошибочно мнение, что если человек выразил желание работать спасателем, отлично подготовлен физически и здоров, то из него можно вырастить хорошего спасателя с помощью создания определенных условий и стимулов, начиная от высокой зарплаты, обеспечения жильем и кончая орденами и медалями. Эти стимулы нужны, но они не смогут заложить в человеке готовность рисковать своей жизнью ради спасения чужой. Скверный человек может стать, скажем, очень хорошим ученым, но хороший спасатель не имеет права не быть хорошим человеком.

— Какие чрезвычайные ситуации, на которых вы работали, наиболее часто вспоминаются?

— Лучше вспоминать веселые и радостные моменты жизни. А вот чрезвычайные ситуации как-то не хочется восстанавливать в памяти. Но если поставить вопрос по-другому: не какие ЧС вспоминаются наиболее часто, а какие оставили наибольший след в памяти, то это доэмчеэсовский период — взрыв поездов Новосибирск — Адлер и Адлер — Новосибирск в районе станции Улу-Теляк в июне 1989 года. Сотни сгоревших, обугленных, в том числе детей…

— Какое влияние оказали семья и друзья на вашу судьбу?

 В альпинизме есть правило: если не уверен в партнере по связке, лучше не ходи в горы. Свой пройденный жизненный маршрут я прошел в надежнейшей связке с друзьями. Они помогли мне стать таким, какой я есть. Надеюсь, что и дальнейший путь будет таким же счастливым и удачным. А семья — это святое. Жена и дочь всегда меня понимали, разделяли со мной все трудности, дарили радость и помогли быть более счастливым. Дай Бог им здоровья!

— Ваши пожелания сотрудникам МЧС и читателям газеты.

— Любить и с удовольствием выполнять свое дело, всегда возвращаться домой в семью живыми и здоровыми, утром с великой охотой идти на работу. Кто-то из философов утверждал: великие составные части счастья — это иметь, чем заняться, кого любить и на что надеяться.

 

Борис Деревягин