Во время процесса ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС люди работали не жалея ни себя, ни времени, выполняя задачи по организации обеспечения безопасности. Работа строилась в круглосуточном режиме, без суббот и воскресений.

Александр Соловьёв
Начальник Дальневосточного регионального центра МЧС России

В 1986 и последующие годы в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС участвовало более полумиллиона человек. Для координации работ были созданы различные ведомственные комиссии и штабы. К работам были привлечены специалисты из разных отраслей, учёные, личный состав воинских частей, как регулярных подразделений, так и созданных из резервистов. Потом всех участников тех событий стали называть «ликвидаторами». Работы по созданию «Укрытия» продолжаются до сих пор.

Накануне памятной даты начальник Дальневосточного регионального центра МЧС России и один из ликвидаторов последствий аварии на Чернобыльской атомной электростанции Александр Соловьёв поделился воспоминаниями о сложнейшей проведенной работе.

- При возникновении событий на Чернобыльской АЭС, трагедии, которая произошла, вся страна занималась организацией ликвидации последствий от радиационного загрязнения. Тогда я служил в Казахстане. С июля по сентябрь 1989 года мне довелось работать в составе оперативной группы особой зоны ГО СССР. Непосредственно первую половину своей командировки я занимал должность старшего офицера-направленца на прикрытие пристанционной зоны. Это организация работ в городе Припяти, захоронение деревень, дезактивация территории в составе оперативной группы. И вторую половину мне довелось поработать старшим офицером-направленцем на объекте «Укрытие» - это непосредственно 4-ый энергоблок, который принёс беды для всей страны. Здесь была главная задача – организовать координацию деятельности группировки, которая находилась на разных участках станции. Люди работали не жалея ни себя, ни времени, выполняли задачи по организации обеспечения безопасности. Работа строилась практически в круглосуточном режиме, без суббот и воскресений. 

- Александр Витальевич, когда вам сказали, что вы направляетесь на Чернобыльскую АЭС, какие чувства вы испытали?

- Такого чувства как страх я не испытывал, скорее было некомфортно сначала. Да потом есть обязанность, долг. Человек, носящий погоны, обязан выполнять приказ. На мой взгляд, это - норма жизни.

- Кто был в вашем подчинении, и какие задачи стояли перед подразделениями?

- В основном нам работать приходилось с личным составом, призванным из запаса, это были люди различного возраста. Они уже отслужили военную службу и были вновь призваны для комплектования воинских частей, которые выполняли поставленные задачи на территории АЭС. Что касается непосредственно объекта «Укрытия», то там было задействовано большое количество войск. В этот период работала авиация, войска и силы Министерства обороны и МВД Советского Союза, в это же время трудились инженеры. Кроме того выполняли свои задачи внутренние войска по охране и недопущению проникновения на станцию посторонних лиц. Если мы выполняли работы по дезактивации территории непосредственно на станции на 4-ом энергоблоке, то 1, 2 и 3-тьи энергоблоки были в работе, они давали электричество. Поэтому здесь нельзя было обойтись без участия специалистов Росатома, Министерства энергетики, представителей различных профессий.

На организации обеспечения деятельности, прежде всего самой станции, задействовалось огромное количество людей. Одновременно с этим выполнялись задачи по обеспечению безопасности и проведению работ по снижению уровня радиации на территориях не только самой станции, но и ряда населенных пунктов на Украине и в Белорусской АССР, которые уже попали непосредственно в зону радиационного загрязнения.

- Наверное, вы знали, что первые, кто пошли ликвидировать катастрофу, буквально в считанные месяцы погибли. Это не мешало вам в вашей работе?

- Мы не только об этом знали, мы видели захоронения, которые были сделаны на пристанционной зоне. О тех людях, которые погибли, выполняя свой долг, была оставлена память. Ведь в первые минуты с опасностью столкнулись пожарные и специалисты, которые непосредственно работали на станции. Естественно, с этими людьми мы контактировали, ведь не все они уехали, многие продолжали выполнять свои обязанности. Поэтому служба есть служба.

- Сейчас ученые уже подробно изучили влияние радиации на человека. А как вам после катастрофы на Чернобыле приходилось справляться со страхом заразиться лучевой болезнью?

- Конечно, там где идут боевые действия, где свистят пули – это одна позиция, а там, где имелась радиация – была совершенно другая обстановка. Все чрезвычайные ситуации имеют определённые особенности. Но, тем не менее, случаев того, чтобы кто-то боялся идти в район ЧС, у меня таких не было.

Ну, наверное, в первые моменты при вхождении в «зону» было какое-то напряжение. А потом уже привычка и понимание, что нужно выполнять свои задачи. Радиация - это невидимый враг, без запаха и цвета. Да, люди, иногда путем может самовнушения, доводили себя до такого состояниях, что их вывозили из особой зоны и поручали выполнять другие задачи. Видели и рыжий лес, и огромных зверей, например, лис, волков, собак, рыб больших размеров. Мутация. Были большого размера грибы, каких в обычном лесу не встретишь, росли персики на деревьях, которые нельзя было есть.

Я всё это сам наблюдал. Первые дни своей командировки я работал на захоронении деревень, на дезактивации города Припяти. Это была отдельная зона. Это город, откуда были вывезены все жители. Сотни населённых пунктов «захоранивались», в том числе и база хранения техники. Сама организация по обеспечению безопасности была хорошо продумана с научной точки зрения. Вся наука тогда претворялась в практику. Конечно, в таких условиях активно работали и воспитательные органы по работе с личным составом, в то время и партийные организации действовали, с подчинёнными занимались командиры всех степеней. Поэтому задачи выполнялись.

- Какие меры предпринимались, чтобы не допустить гибели людей и обеспечить их безопасность?

- Задачи были довольно специфические. Подразделения проводили зачистку территории, организовывали и проводили ряд восстановительных работ, над разрушенным энергоблоком возводился защитный «саркофаг».

В 89-ом году уже радиационный фон был не такой как сразу после аварии, да и расчеты возможных доз облучения были чётко просчитаны и вёлся над ними постоянный контроль. Работали почти 24 часа в сутки. В тот период в день смены длились от 20 минут до 2-3 часов. На каждого человека или группу, находящихся в радиационной зоне, выдавали соответствующие дозиметрические приборы. Также были специалисты, которые выполняли отдельные задачи, например, как мы - по контролю над  радиационной обстановкой. Войска распределялись по различным участкам. Некоторые работали при подходе к заражённой территории, другие - на станции, кто-то непосредственно на 4-ом энергоблоке, по дезактивации и зачистке объектов. Поэтому везде был обеспечен соответствующий дозиметрический контроль. Когда люди набирали определённую дозу, своевременно производилась замена личного состава, менялись участки. Либо они направлялись на выполнение других работ, либо откомандировывались по местам своей службы или призыва (домой).

Весь процесс был откорректирован, он был постоянно действующий. Люди работали в постоянном режиме по всем направлениям. Санитарный контроль был очень чётко организован. Да и сама страна предпринимала все усилия, чтобы группировка на Чернобыльской АЭС нормально питалась, жила в определённых условиях, практически каждый день через санпропускники людям меняли бельё, работали помывочные. То есть Санэпиднадзор всё держал на контроле. Даже для того, чтобы пройти по «золотому» коридору, непосредственно на объект «Укрытие», сначала нужно переодеться, надеть белые бахилы, белый комбинезон, белый колпак, респиратор. И только потом можно было идти. И везде стояли устройства для снятия показаний, что ты там набрал. Обратно возвращаешься опять через санпропускник, где изволь помыться, поменять бельё, и только после этого в «чистую» зону выходишь. Вот такая была организация.

- С каким чувством вы вернулись оттуда? Повлияло ли это на вашу дальнейшую жизнь?  

- Уезжал я с чувством удовлетворения от выполненной работы. Это одно из тех мест в жизни, где понимаешь, что сделал полезное дело и выполнил поставленную задачу. Тот опыт, который был приобретён при работе непосредственно на станции, меня сопровождает всю жизнь. Я благодарен моим руководителям - это начальник штаба ГО Казахской ССР полковник Хлюпин, он непосредственно руководил оперативной группой особой зоны. Я тогда был ещё капитаном. Обстановка в группе была доброжелательная, с ребятами мы до сих пор общаемся. Правда некоторые уже ушли из жизни. В общем-то, у меня осталось такое хорошее чувство удовлетворения от той работы, которую мы там делали.

Из командировки я вернулся в Казахстан, где проходил службу, затем поступил в Академию, а потом вернулся на родину, на Дальний Восток. 

Пресс-служба ДВРЦ МЧС России