Выставка

Дмитрий Лимасов: «Мы просто не могли не выполнить задание, понимаете?»

Дмитрий Сергеевич Лимасов
Капитан, заместитель начальника отдела аварийно-спасательных водолазных работ Центра «Лидер» МЧС России

В этом году водолазной службе МЧС России исполняется 25 лет. В честь четвертьвекового юбилея мы запускаем цикл интервью с представителями этой профессии из различных подразделений чрезвычайного ведомства. Они расскажут о становлении своих формирований, операциях, в которых они участвовали, и о том, как сами они пришли в эту профессию.

 Заместитель начальника отдела аварийно-спасательных водолазных работ, капитан Дмитрий Лимасов рассказал порталу «МЧС Медиа» о своей профессии.

 

Расскажите, Вы помните, как пришли в Центр «Лидер»?

- В Центр «Лидер» я пришел в 2009 году. Сначала работал с робототехническом комплексом, был водителем машины «КАМАЗ». Потом понял, что водолазное дело меня интересует больше. Как я тогда сформировал это мнение, таким оно и остается. Как только я это понял, то сделал все возможное, чтобы стать водолазом. Вот так и получилось, что с 2012 года и по сей день я здесь служу.

Что представлял водолазный отдел Центра тогда, и какой он теперь?

- Когда я пришел в центр «Лидер», задачи перед нами стояли довольно простые: водолазу было достаточно собрать свое снаряжение и безаварийно спуститься под воду. Но с каждым годом наша работа становилась все опаснее и сложнее. Снаряжение, как и подготовка специалистов, также очень сильно изменилась. Раньше приходилось обходиться простой маской и ластами с простейшим аппаратом за спиной, сейчас мы работаем в шлемах, в которых работают водолазы всего мира.

Сейчас развиваются аппараты замкнутого цикла, которые позволяют водолазу работать практически без режима декомпрессии или даже без него.

Это все дало результаты – раньше мы ходили на глубины от 10 до 15 метров и это считалось подвигом, теперь для специалистов отряда Центра «Лидер» это считается прогулкой.

Вы участвовали в большом количестве операций, многие из которых были действительно уникальными. Расскажите об одной из них.

- В командировке, в Балтийске, было разминирование под водой. Обезвредить нужно было боеприпасы, которые находились в полностью забитой снарядами немецкой барже. Они находились в хорошем состоянии, некоторые из них были даже в ящиках. Сложность этой операции была в том, что глубина хождения составляла от 10 до 15 метров, то есть уже декомпрессионная глубина. Водолазы работали на ней по 2 часа, очень сильно уставали, ситуацию усложняла плохая видимость - балтийское море очень изменчиво, на втором спуске водолаз уже ничего не видел. Это командировка объединила в себе множество водолазных сложностей: декомпрессионный режим, работа в замкнутом пространстве при отсутствии видимости, ведь взрывоопасные предметы находились в отсеках баржи, туда еще нужно было умудриться пролезть со снаряжением, не повредив его, и еще одна сложность – сами предметы, конечно. Что сказать – мы работали на пределе возможностей, получили колоссальный опыт и подняли более 7 тыс. боеприпасов. Это была уникальная командировка.

А были ли у вас командировки, где приходилось импровизировать на ходу?

- Вторая по сложности операция проходила в Подмосковье. Там мы поднимали вертолет. Глубина, на которой затонуло воздушное судно, сыграла с нами злую шутку, ведь вертолет лежал на всего-то 5-ти метровой глубине. На первый взгляд – пустяк. Такая мелочь должна упрощать работу водолазам. Однако, чтобы транспортировать вертолет с места крушения к берегу, глубина должна быть совсем другой.

Что мы придумали - при помощи надувных понтонов вертолет нужно было поднять. Произвести расчеты такой сложности с наскока невероятно сложно.

Именно поэтому спецоперация заняла три дня, которые на всю жизнь у меня останутся в памяти.

Подъем воздушного судна пришлось проводить в три этапа. Во-первых, вертолет лежал на боку, а для извлечения на поверхность, его необходимо было поставить на шасси. Где-то на берегу это кажется легкой задачей,  - подогнал кран и поднял. Но, глубина, даже такая маленькая, не позволяла этого сделать.

Поэтому, чтобы перевернуть вертолет, мы соорудили систему из рычагов, веревок и полиспастов. На это мы потратили, ни больше, ни меньше, двое суток.

Вторая часть операции – подъем объекта на оптимальную 3-х метровую глубину с помощью понтонов, для того чтобы он не цеплял дно. На берегу мы довольно много спорили – каждый отстаивал свою идею. В итоге сообща мы выработали очень эффективное решение, которое позволило провести операцию даже при нулевой видимости.

Сперва мы продули понтоны, так, чтобы вертолет находился на плаву. Т.е. вся его часть, практически на 60-70% были на поверхности.

Затем, при помощи катеров, мы начали транспортироку к руслу реки, чтобы подойти к базе. Здесь было много казусов – понтоны спускались, мы на ходу их поддували и занимались этим целый день. Только ночью мы смогли подойти к руслу реки, где и нарвались на мель.

Люди все мокрые, замерзшие, замученные, уже терпения и сил ни у кого нет. Кое-как сорвали с мели вертолет и протащили его в русло, а дальше глубина была уже 14 метров. Вертолет на понтонах оставлять было нельзя, и мы  приняли решение – погрузить его здесь же.

Расскажите, что самое сложное было в этой операции?

- Настоящие сложности обычно возникают неожиданно. Так получилось и у нас: после такой колоссальной работы мы не знали, как зацепить вертолет за крюк автокрана. Машина стоит на берегу, вертолет находится на середине водоема. Кран под таким углом не работает, помимо этого, воздушное судно затянул грунт. И что делать?

В итоге мы приняли решение поднять вертолет с помощью понтона за несущий винт.

Со второго нам это удалось, мы подняли вертолет, подтащили его к берегу.

Открытым остался вопрос с буксировкой: нам каким-то образом нужно было завести двухсоткилограммовый крюк под вертолет и десятитонный понтон, который больше самого вертолета. И все это под водой при нулевой видимости. Я и Роман Бушков снова решили применить альпинистское снаряжение, воспользоваться полиспастом.

Опасность была в том, что из-за стального троса понтон бы взорвался и мы бы на 14 метров, с 13-ти тонным вертолетом, ушли бы на глубину и там бы и остались.

Поэтому мы при помощи роликов – опустили вертолет на глубину, зацепили ролики, - один прицеплен к вертолету, второй – к крюку и при помощи веревки, плавно начали тянуть под водой, затягивая к месту крепления. Сделали. Вроде все хорошо. Начали поднимать вертолет, а на понтоне, на котором находился кран, нагрузка была рассчитана на 7 тонн. И они не выдерживали такой нагрузки.

В итоге приняли решение опять вертолет опустить на дно. Чтобы вы понимали: каждый спуск для водолаза – это два часа работы. Т.е. первые два часа ушли на то, чтобы мы погрузили вертолет на 14 метров, вторые на то, чтобы снять крюк, к которому прикреплено все снаряжение.

Но, делать нечего – надо отцеплять. Пошла первая пара водолазов – не справились. Вторая пара водолазов тоже не смогла ничего сделать. Нам сказали – раз вы с Бушковым это провернули, давайте еще раз. А так как мы с ним военные, не выполнить задание мы не имели права, понимаете? И мы приняли решение действовать при помощи понтона парашютного, ну водолазы знают. То есть, 200 кг сначала нужно подпонтонить, и потом опять – системой полиспастов это все сделать под водой вдвоем.

Водолазы сейчас поймут, как нам было тяжело, – у нас баллоны были по 230 бар каждый. Мы с Романом Сергеевичем, при выполнении этой задачи «съели» весь этот воздух за полчаса.

Выйти на поверхность у нас не получалось, потому что не получалось вытянуть и зацепить систему. Поимо этого, пока вертолет тащили, он насобирал много сетей, мы в них были запутаны, работали при помощи ножей. Из вертолета вытекало топливо, разъедало сильно лицо и снаряжение. Костюмы стали пропускать воду (а она была всего 6 °C). Было очень сложно.

Под водой, в итоге, мы приняли решение увеличить силу полиспаста, а свободный конец, за который его тянут, вытащить на поверхность. Так тянуть было легче. Была глубокая ночь.

В окончательном итоге, при помощи полиспаста мы, все-таки зацепили этот вертолет. После этой сложнейшей операции, ночью, вертолет был поднят и поставлен на жесткие железные понтоны и мы, наконец-то выдохнули.

Мы смеялись, обнимались, когда видели его на поверхности. Потому что это то, с чем мы работали на протяжении нескольких дней. На пределе сил. Задача была выполнена.

Наверное, это одна из самых сложных, но и самых интересных командировок.